Холст. Масло. Шедевр

97
3 минуты
Холст. Масло. Шедевр

Ираиде Ивановой 79 лет. Ее небольшая однокомнатная квартира на Тверской с виду совершенно обычная, пока не зайдешь в комнату. Тогда оказываешься словно в картинной галерее. Даже в нескольких: в Третьяковке, Эрмитаже и музее им. А.С. Пушкина. Все свободное пространство в комнате занимают копии знаменитых картин мастеров XVII-XIX веков. Их, более двух десятков, Ираида Тихоновна написала сама. Ниже — ее рассказ о жизни и творчестве.

Об образовании и профессии

Мое увлечение живописью началось в юности. Я посещала художественное училище. Тогда набирали группы художников по пять-шесть человек — таковы были потребности города. А кого выпускали? Преподавателей рисования начальных классов. Это очень маленькие деньги. После войны и промышленность страдала, и люди получали мало. Я решила пойти в строительный и всю жизнь проработала в проектных организациях. И на пенсию пошла из проектной организации.

Живописью занимаются, когда есть возможность уйти в это состояние, что-то придумать. А когда работа, дети, семья, желание заниматься живописью уходило.

В 2007 году заболела моя мама. Поскольку ей было уже 96 лет, я поняла, что ей не выкарабкаться. Мы жили с ней вместе, и я стала заниматься живописью, чтобы уйти от мрачных мыслей и разрядить угнетающую обстановку. Я брала открытки художественных музеев и с них срисовывала. Первой моей картиной стал «Закат» Саврасова.

О картине, которую пишет сейчас

Сейчас я взялась за «Венецию» Мордвинова. Его отец был крупным государственным деятелем.

В Венеции жили многие наши художники, у кого была такая возможность. Мордвинова там консультировал Максим Воробьев — профессор Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге и архитектор.

«Венеция» была написана в 1850 году. А мне над ней предстоит еще пару месяцев работать: нужно дописать группу людей, лодку, кстати, в ней себя изобразил сам автор картины Мордвинов c семьей. Еще гондольера с пассажиром, здание и горожан в другой части картины. Все это я списываю с открытки, работаю с лупой. Очень большая ответственность, когда создаешь копии таких произведений.

О любимом художнике и любимой эпохе

Все спрашивают про любимого художника. Вот все, которых я писала, и есть любимые. Они мне все дороги. Каждый мазок пропущен через себя! Но вообще люблю XVII, XVIII и XIX века.

Эти эпохи привлекают меня реализмом. А XX век? Взять хотя бы «Черный квадрат» Малевича. Это – философское рассуждение. Как хочешь, так и истолковывай его.

А чем еще нравятся картины тех эпох? Красками, красотой, содержанием, Я стремлюсь видеть больше красоты перед собой. Вот, например, когда я открываю глаза, первое, что я вижу —натюрморт Виллема Хеды. Называется он «Ветчина и серебряная посуда».

Об оригиналах и копиях

Когда на аукционах покупают оригиналы полотен, богатые люди, приобретающие их, не вешают картины у себя во дворцах. Они нанимают художников, чтобы те сняли копии, и вешают уже копию, а оригиналы хранят в запасниках. А потом, если человеку понадобятся деньги, он может снова выставить картину на аукцион, ведь цена на полотна все время растет.

А писать свое в моем возрасте… Это надо идти на природу, неся стул, сумку с красками, холст. Это нереально. Мне это не нравится.

Я вообще копиист. Есть такие люди — копиисты. Вот взять даже недавнее открытие храма Вооруженных сил в Москве. Там нанимали людей, которые пишут всех святых с икон. Это тоже копиисты.

В общем, я не стремлюсь писать свое, мне это не надо. Я с удовольствием работаю с копией. Я картину всю разбираю, рассматриваю каждый мазок. Написать копию — это непросто.

Иногда люди покупают картину на улице, а потом говорят: надоело! А шедевр никогда не надоест. Его не хочется заменить.

О планах на будущее

Сейчас – дописать «Венецию». А потом я устраиваю себе отдых. Месяца два могу вообще не думать. Потому что, когда пишешь картину, мозг загружен. А уже потом начинаю думать, что мне написать, и подыскиваю полотно.

Записала Елена ДАВЫДОВА

Фото автора

Читайте также

Комментарии для сайта Cackle